Май С 70- летием! - В.В. Петрашова, В.П. Данильченко, Е.Е. Варварову С 60- летием! - Н.А. Кимберг, В.В. Литовченко а также -
Б.К.Донцова, О.И.Егорову, Л.Я.Слипченко, В.А.Крутых, В.А.Егорова, Б.Г. Ляткир, Р.Ф. Фисенко, Г.И.Лапину, Г.В. Пивень, В.А. Бледных
Июнь
С 80 – летием! – А.А. Донцову С 75 – летием! – Н.М. Диленьян С 70 – летием! – Т.И. Сиваченко а также –
А.В. Гонтарь, Л.М. Покровскую, Л.В. Шевченко, М.Ф. Реутову, Е.Ф. Бабкину, А.И. Иванова, В.Г. Козлова, Н.А. Крашенинникову
А.П. Потатуева
То звёзды сияют, то солнце светит, Всему своё время и свой черёд. И никто и ничто не отменит Жизни круговорот.
Годы водою сквозь пальцы льются, Годы счастья, а порой неизгладимой боли. И просто не успеешь оглянуться, Как тебе уж 60 и боле.
Всё это истины прописные. Тут важен момент, когда мы поймём Хоть часто бывают дни непростые, Счастье уж в том, что просто живём!
Так пусть же тепло нам дарит природа, Люди – добры и участливы. Вдохнём весеннего кислорода, Мы здоровы слегка, значит счастливы!
5.03.2010 г
День Победы – праздник всей страны. Духовой оркестр играет марши. День Победы – праздник седины Наших прадедов, дедов и тех, кто младше. Даже тех, кто не видал войны – Но её крылом задет был каждый, - Поздравляем с Днём Победы мы! Этот день – для всей России важный.
В.А. Крутых
О днях войны
То, что мы «эвакуировались» было громко сказано. С эваклистком мы с мамой регулярно, как на работу, ходили на вокзал, но уехать не могли, т.к. вагоны все брали с боем.
Нам повезло – накануне взятия Ростова немцами, в Ростов из Орджоникидзе за спец.проводом для училища приехал муж маминой сестры. Узнав, что мы и его сестра с мужем не смогли уехать, он погрузил в кузов нас вместе с бухтами провода, накрыл брезентом и вывез из Ростова.
Немец бомбил по – страшному. Ночь мы ночевали у чужих людей, у которых во дворе стояли зе-нитки. Во время бомбёжки прятались под кровати, где лежала кукуруза. А утром я увидела около зенитки убитого окровавленного молодого солдата.
Приехав в Орджоникидзе, я ещё долго, по привычке, ложилась спать в шубе и шапке, чтобы не опоздать в убежище.
Без слёз это время не вспоминается. Не верится, что всё это мы пережили.
Ушла война. Осталась память, И опалённые сердца, И похоронок злая наледь, И чьи-то дети без отца… И мать-старушка ждать устала Пропавших без вести сынов. И скорбь морщины протоптала На лицах поседевших вдов. Ушли сраженья, канув в Лету. Потерь не знавшим не понять, Что кто-то письма шлёт по свету, Родных надеясь отыскать. И в безысходном горе где-то Заплачет траурная медь. И заберёт в себя планета От старых ран принявших смерть. И где-то там, за перелеском, Свой долг исполнивший уже Заснул солдат под обелиском В своём последнем блиндаже. А сколько рядом их со мною Таких родных, живых солдат! Виски окрашены войною, И полный перечень наград… За ваше мужество в бою, За вашу боль, за ваши раны, За жизнь счастливую мою – Земной поклон вам, ветераны!
Шрамы
Как часто вы не по годам Стареете, друзья-мужчины! А время оставляет вам На лицах строгие морщины.
Но есть на теле многих след Совсем иной, заметный самый, Зловещий след военных лет – Отмеченные кровью шрамы.
Свои автографы война Чертила вкривь, и вкось, и прямо. О них расскажут вам сполна Окопы, рвы, воронки, шрамы.
Окопы можно заровнять Поставить стелы, диорамы – Солдат погибших не поднять, И время не загладит шрамы.
Взываю к мудрости отцов, К солдатским шрамам и морщинам, Взываю к доблести бойцов, Я обращаюсь к вам, мужчины!
Чтоб вечно был над миром свет, Чтоб вечно улыбались дети, Давайте вместе скажем «Нет Кровавым войнам на планете!»
Май 2000 г П.С. Карпенко
Выражаем сердечную благодарность и признательность нашим коллегам, непосредственным участникам боевых действий на фронтах Великой Отечественной войны и завоевавшим для нас Победу над фашизмом в мае 1945 года!
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
А.Ф. Колесников, ветеран Великой Отечественной войны.
О Великой Отечественной войне много уже было везде сказано и написано. Но это ещё далеко не всё. На войне всякое бывало, и очень тяжёлое, и страшное, трагичное и даже трагикомичное. Всё зависело от обстоятельств, боевой обстановки, местности и времени. За эти, более чем 65 лет, прошедших после войны, многое уже забылось, перепуталось в голове, но всё же ещё и осталось в памяти, даже отчётливо ясно, как тогда.
Когда мы бываем в школах на «уроках мужества», то нас часто ученики спрашивают: «А как Вам было там, на фронте, очень страшно или нет?» Конечно, однозначно дать ответ почти невозможно. Я всегда отвечал им, приводя разные боевые эпизоды из своей фронтовой жизни. Я ведь, в основном, обыкновен-ный пехотинец-сержант, хотя во втором своём периоде фронтовой жизни был в воздушно-десантной ди-визии. Но в последнем заключительном периоде войны, это 44-й и 45-й годы все 9 воздушно-десантных дивизий, бывших в то время в действующей армии, топали по дорогам войны как обыкновенная пехота. Все их десанты были в 41-м - 43-м годах, очень неудачные и даже трагичные. Я могу рассказать Вам о том, что сам видел глазами пехотинца и участника. Как пополнение, мы, т.е. почти половина нашей снайперской школы (а это около 1 тыс.) после долгих «блужданий» по лесам и болотам западной Бело-руссии, добрались, наконец, своим ходом до реки Висла. Это уже Польша. Перешли реку по понтонному мосту на только что отвоёванный у немцев плацдарм. В густом лесу нас всех вооружили всем тем, что полагается пехотинцу. И разделили всех, т.е. «роздали» по дивизиям, полкам и даже батальонам 8-й гв. Армии – бывшей 62-й героической Сталинградской. Пошли маршем на передовую. Но на открытом месте нашу колонну внезапно обстрелял немецкий миномёт, реактивный шестиствольный – по нашему солдат-скому прозвищу «ванюша». От неожиданности мы даже не успели рассредоточиться и залечь в какое-либо укрытие. В результате – двое убито, пятеро ранено. И это восемнадцатилетние мальчишки, ещё не «нюхавшие пороха», не сделав ни одного своего выстрела, не дошли до своей передовой 300-400 м и по-гибли.
Страшно ли было нам тогда – думаю, что да, мне тоже. И всего-то было немцами выпущено 3 мины. Как могли ведущие нас офицеры повести колонну по открытой местности, зная, что каждая среди леса открытая поляна немцами наблюдаема и пристреляна. Непонятно. Первые неоправданные потери и наше первое знакомство с «ванюшей». Узнали мы потом, что этот миномёт солдаты прозвали ещё и «ишак», и «скрипун», за противный звук при пуске мины, напоминающий рёв голодного ишака, или за «скрип и скрежет» трущихся между собой листов железа. И горазд же наш солдат-пехотинец, давать всему немец-кому подходящие клички – «фриц», «рама», «ишак», но почему «ванюша» - неизвестно. В ответ на нашу «катюшу»? Но ему далеко до неё, у него ведь 6 стволов (позже появились и с 10-ю), а у «катюши» - 16. Позже у нас были бесколёсные рамные установки на 32 и даже 48 выстрелов залповым огнём.
Немцы, по своей природе, очень аккуратный народ, дисциплинирован, исполнителен и фанатичен. Но, несмотря на это, и у него бывали «проколы». Ошибочная бомбёжка, например.
Был уже декабрь 44-го года. Мы всё ещё на том же плацдарме, за Вислой. Снегу навалило немало, морозец был хороший. Нас, легкораненых из прифронтового медсанбата, должны были эвакуировать дальше в тыл, за реку, и потом куда-то в госпиталь. Одели нас 12 солдат в какое-то б/у 3-го срока и вы-вели из леска на поляну ждать машину, которая должна была нас отвезти в соседний ППГ, тут же рядом в польском городке. Сидим, лежим, кто, как может, на снегу, ждём. Машины нет и нет. И время её прихо-да уже вышло, её всё нет. Но зато появилась в небе «рама», двухфюзеляжный немецкий самолёт, раз-ведчик-корректировщик «Фоке-Вульф 189». Пройдясь над нами туда-сюда пару раз, «рама» отвалила чуть в сторону и начала кружить над городком, куда мы должны были ехать. «Если «рама» в воздухе – жди бе-ды» - сказал один солдат. «И где эта чёртова машина, скорее бы приехала и увезла нас подальше отсю-да» - сказал другой солдат. Сделав 3-4 круга «рама», наконец, ушла. Минут через пять пришёл за нами крытый «Студебеккер.
Мы погрузились, нас двоих «неходячих», раненых в ноги, задвинули в кузов на пол. Я оказался почти у заднего борта, чтобы легче потом меня было стаскивать с машины. Поехали, на-конец. Сопровождающая нас медсестра и санитар начали нещадно ругать шофёра за опоздание; давно бы уже были на месте, в тепле, а тут перемёрзли, как собаки. Шофёр ответил, что увидев «раму», отстаи-вался в укрытии, боясь того, что на открытой дороге он будет обстрелян «рамой» пулемётным огнём. Это часто проделывали немецкие самолёты даже с одиночными машинами на дорогах. До нашего ППГ было всего 3-4 км езды. Уже подъезжая к городку, мы увидели группу немецких самолётов, летевших прямо над городом. Я их распознал сразу же, это были пикирующие бомбардировщики Ю-87, «лаптёжники», как их все звали, за их неубирающиеся шасси в обтекателях. Они прошлись строем над краем городка, ж.д. станцией несколько раз, что-то высматривая, как мне показалось. Я крикнул сестре, что это немцы и нам надо немедленно разворачиваться назад. На что «бывалый» шофёр ответил, что это наши самолёты, ведь по ним никто не стреляет, и они тоже молчат. Тем временем мы уже въехали на улицу и к станции. Нем-цы тут же встали в свой излюбленный боевой круг и начали бомбить с пикирования и станцию вместе с железной дорогой, и улицу, на которую мы въехали. Машина тут же остановилась, кто мог повыскакивал из неё.
Нас двоих «неходячих» почти волоком оттащили метров за 30 от дороги в какую-то канаву, в глубокий сугроб, где мы и отлёживались до конца бомбёжки. Остальные разбежались от машины подальше и за-легли в снег, кто где успел.
А юнкерсы, их было 12, преспокойно, деловито, сбрасывая с пикирования по 2 бомбы, поочерёдно, один за другим что-то бомбили. Так продолжалось полчаса. Наконец, они улетели безнаказанно, так как никто их не обстреливал: ни зенитки, ничто другое. Видимо тут ничего такого и не было, т.к. это уже был прифронтовой тыл, до передовой было км 15-18. Мы, все живые и невредимые, собрались и погрузились в машину. Медсестра настояла на том, чтобы нас всё-таки доставить в ППГ и оставить там. Хотя мы все были против этого, но поехали. Проехав метров 300 по улице, увидели, что 2-3 домика, в которых разме-щалась часть ППГ, были разрушены и горели. Станция тоже горела. Кругом было много воронок от бомб, в воздухе стояли дым и гарь. Остановились, и сестра пошла в оставшуюся часть госпиталя, выяснять, что же с нами делать. Там ей сказали: «Катите обратно, откуда прибыли», что мы немедленно и сделали.
Что же бомбили немцы? Оказывается, на этой же улице, вдоль ж. д. путей было свезено очень много битой и горелой техники, и нашей, и немецкой. Тут были пушки всякие, машины, вездеходы, броне-транспортёры, и даже танки. Всё это было стянуто к железной дороге, как металлолом, для отправки в далёкий тыл на переплавку. Это была длинная, хаотичная колонна, почти полкилометра длиной.
Так вот почему так долго крутилась «рама», вот почему юнкерсы не сразу начали бомбить, высматри-вая, что же это, в конце концов, за техника, припорошенная снегом. Но сработал их природный педантизм: цель найдена, определена, значит надо бомбить. Ну, не везти же обратно бомбы домой. Конечно, для немцев это оказалось «холостым выстрелом», как мы думали, да не совсем. Ведь ППГ был полураз-бит. Были убиты там и врачи, и медсёстры, а ещё больше раненых, там находившихся. Узнал я об этом намного позже, когда находился в Харькове, в одном из госпиталей, уже на излечении. Там я встретился с одним сержантом, и в разговорах с ним упомянул этот случай, назвал этот городишко (название его –Лоскажев). И этот сержант (Коля Кошкарёв) сказал, что всё это знает, т.к. в то время лежал в том самом ППГ, ожидая отправки дальше, в тыл. Оказалось потом, что мы вместе с ним ехали в одном санпоезде в ту же ночь в далёкий тыл. Добрались до Харькова и там встретились.
После излечения вместе попали в Чехословакию в эту же 1-ю ВДД, закончили войну под Прагой. Дальше, в 45-м году прошли войну с Японией в Китае, и попали на Чукотку, где и прослужили вместе, в одном гарнизоне до самой демобилизации, он в 50-м, я – в 51-м году (он был на год старше). Вот уж иро-ния судьбы! Я отступил немного от рассказа.
Той же ночью нас отправили санпоездом в тыл. Когда ехали на машине обратно, то все «ругатели» шофёра за опоздание, теперь хвалили и пожимали руку ему за умение вовремя сориентироваться в об-становке. В самом деле – не побоись он «рамы», приехав за нами вовремя, и привези нас в ППГ, что мог-ло быть с нами? Трудно сказать. Эту бомбежку я запомнил надолго, страшнее, чем на передовой. Там ведь есть укрытия разные (дзоты, землянки в «три наката») и даже глубокая траншея спасает тебя. А тут ничего нет, голое место. Лежишь, как на ладони, и ждёшь, уцелеешь ли.
В боевых военных сводках иногда говорилось: «Вели бои местного значения». Что это значит? Это, когда наступающему подразделению необходимо занять, или улучшить свои занимаемые позиции, не вы-годные для него в тактическом отношении. Взять и отбить у противника опорный пункт (посёлок, деревню или отдельный дом, высотку). Форсировать речушку и занять там небольшой плацдарм, или хоть одну траншею из его обороны. Улучшить свои позиции и основательно закрепиться на них. Разновидность та-ких боёв есть «разведка боем». Основной задачей при этом является вскрытие системы огня противника, определение местонахождения его огневых точек и т.п.
Выбирается узкий участок обороны противника (необходимый нам тактически), ночью тщательно раз-ведывается полковой или дивизионной разведкой, желательно с взятием «языка». Отбирается и тщатель-но подготавливается боевое пехотное подразделение (батальон или рота) в зависимости от масштаба операции. В назначенное время артиллерия открывает беглый массированный огневой вал, движущийся на первую траншею обороны противника. За этим валом должны идти вслед передовые цепи нашей пехо-ты на расстоянии не более и не менее 100 - 150 м. Вырвешься вперёд – попадёшь под разрывы своих же снарядов, отстанешь – тоже свои недолёты ( а они часто бывали) тебя накроют. Так что - не зевай. Обра-ботав огнём первую траншею противника, огневой вал надвигается на вторую. За это время пехотинцы должны занять первую и двинуться далее за валом. Должны, но не всегда так получалось. Немцы ведь тоже думают по-своему. Пока наш вал продвигался к первой траншее, пехота немцев уходила во вторую свою траншею, оставив в первой небольшой заслон, на который и натыкались наши передовые цепи. За-вязывается ближний бой, вплоть до рукопашной. А тем временем вал ушёл далее, наша пехота уже от-стала, и в этот разрыв немцы возвращаются в свою первую траншею. Да, к тому же сразу же начинает бить артиллерия немцев, отсекая нас от своего огневого вала. И мы оказываемся между двух огней. По-тери несём большие. Дважды мне со своим отделением пришлось в разное время ходить за этим валом. В первый раз, в сентябре, нам удалось взять две передовые траншеи и закрепиться там, при этом поте-ряв в отделении троих – один был убит, двое ранено. Осталось нас 4 человека в отделении. Но зато про-двинулись вперёд на полкилометра, расширили плацдарм и выявили огневые точки в ближнем тылу нем-цев. В другой раз, я со своим отделением помогал нашим артиллеристам вручную продвигать сорокопят-ки вслед за наступающими бойцами. Но в этот раз огневой вал успеха не имел, и все мы отошли назад. Вот это и есть «бой местного значения».
Хорошо, что на этом всё и закончилось, немцы угомонились, не ходили больше в атаки на нас, а мы на них. Фронт на плацдарме стабилизировался до января 45-го года, когда началась Висло-Одерская опе-рация. Вот я и думаю, что всё же страшнее для пехотинца – огневой бой с атакой вперёд, артналёт и бом-бёжки противника, или ходить в разведку за своим огневым валом. Да, везде страшно. Об этом я и ска-зал школьникам.
Один раз я был и в танковом десанте. Было это в Чехословакии. Война уже подходила к концу. Сплошного фронта уже не было. Наши войска продвигались вперёд настолько быстро, что всё перемеша-лось – мы впереди, немцы сзади и между нами. Войска двигались вперёд, обходя сильно укреплённые опорные пункты врага, а слабые просто уничтожались. Задача была у нас не дать противнику основатель-но закрепиться на заранее подготовленных рубежах. Противник стремился дать нам бой, чтобы задер-жать наше стремительное наступление, а самому увести свои основные силы и сдаться американцам.
Наша 1-я воздушно-десантная дивизия с боями продвигалась вдоль шоссе Брно-Прага. Впереди был город Йиглава на речке того же названия. Мы её форсировали вброд (благо был уже апрель, тепло) и вышли на западную окраину города. На перекрёстке стояли, замаскированные в кустарнике, наши танки Т34. Танкисты остановили наш батальон и майор, командир танкистов, приказал нашему комбату немед-ленно посадить на танки человек по 5 – 6. Наш комбат и ухом не повёл.
«Мне нужна пехота, чтобы «заклинить» дорогу из города, по которой могут прорваться немцы» - закричал майор. «Мы - не пехота, мы - воздушные десантники, и у нас своя задача» - отвечал наш комбат.
«Вот вы как раз мне и нужны, десантники» - кричал майор, «по-русски». Достал пистолет, молча от-считал от передовой нашей колонны человек 40 (а всего-то в колонне нас было чуть более ста человек) и приказал немедленно «оседлать» танки.
«Наконец-то я попал в настоящий десант» - думал я, а то всё пёхом, да пёхом. Абсолютно не ведая, что такое танковый десант.
Мы влезли на танки, они взревели, вылезли из кустов на дорогу и помчались по дороге к городу. Я еле держался на танке, никогда же не приходилось влезать и сидеть на нём.
Мы должны были доехать почти до окраины города, «десантироваться» и занять по дороге оборону, не давая немцам вырваться из города. Но не так получилось.
Не доезжая до нашего места 2 км, нас обстреляла немецкая артиллерия. Когда немецкие снаряды рвались редко, мы ещё сидели на танках, но когда огонь был уже сильный, и танки (а их было 8) начали маневрировать, мы уже не смогли удержаться на них и, как горох, «ссыпались» на землю. Я сразу даже и не понял, что уже нахожусь на земле, а не на танке.
Танкисты даже не заметили нашего «десантирования» и, ведя на ходу огонь из пушек, умчались впе-рёд. А мы тут же, отойдя в сторону от дороги метров 40 – 50 в кустарник, начали окапываться. А на ок-раине города гремел бой: били миномёты, пулемёты и танки. Немцы начали всё же прорываться из этого боя. Пошли бронетранспортёры, машины с пехотой, мотоциклы. Мы начали бить из всего, имеющегося у нас оружия – винтовок, автоматов, пулемётов, и даже гранаты бросали, немецкие, они дальше летят. Немцы нам отвечали тем же, да к тому же ещё и фаустпатронами, «панцеркнакке» - это они их так называли.
Взрыв этого «Фауста» очень мощный, ведь он же предназначен для танков, а не для пехоты. Хорошо, что осколки у Фауста «жестяные», поэтому у нас потерь было мало – всего 5 или 6 легкораненых. Но часть немцев всё же прорвалась. Были ли у них потери в живой силе, мы не знали, но 3 машины всё же сгорели от нашего огня. Да и что мы могли сделать больше, своим лёгким оружием, ведь с нами не было ни миномётов, ни пушек, ни тяжёлых станковых пулемётов.
Бой в городе затих, немцы больше не отступали. Мы же вместе с ранеными (их же некуда было деть) собрались в колонну и потопали вперёд, на запад. Выйдя опять на нашу трассу, сдав раненых в чью-то санчасть, принялись догонять свой батальон. Но теперь мы уже были не передовая часть, а двигались в своих тылах. Свой батальон мы догнали на следующий день, когда наступление чуть приостановилось.
Уже и Берлин был взят, и другой фронт (1-й Украинский, а наш – 2-й Украинский) подходил к Праге, а мы двигались скорым маршем, тоже спешили к Праге. Бои были у нас не такие сильные, противник про-сто «убегал» на запад.
8-го мая немцы капитулировали, но не на нашем участке фронта. Прагу освободили 9 мая танкисты 3-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта. А мы всё ещё «гнались» за фельдмаршалом Шёрнером, который не признал капитуляцию и уводил свои войска. И увёл таки, и много. Но и наш фронт 12 мая, наконец, остановился. В последнем сражении, в какой-то деревне, наша дивизия взяла очень много пленных немцев. Да они уже не хотели воевать, сдавались «скопом».
Война, наконец-то, и для нас закончилась, да не надолго, как потом оказалось.
Итак, мы остановились в 15-20 км от Праги, привели себя в порядок, 14 мая отпраздновали День По-беды. А 2-го июня вся дивизия, да что там, вся наша 53-я армия погрузилась в эшелоны и через Герма-нию, Польшу, через весь Союз, помчались на Восток. Там нас ждала другая война – с Японией.
Всё-таки мне удалось побывать в Праге. Возили нас туда, как экскурсантов, посмотреть город.
Красивый зелёный город, река Влтава. Город почти не пострадал, т.к. был строжайший приказ свыше: город не бомбить, артиллерию не применять. Сохранить для друзей-чехов её столицу. Сохранили, её ведь освободили танкисты.
Как нас радушно встречали чехи! С цветами, с вином, и с радостью. Я даже побывал в гостях в одной чешской семье, угощали, чем могли. На прощанье подарили мне цветную открытку того селения, куда мы дошли окончательно. Называется оно Здиржелейце, на реке Сазава. До сих пор эта открытка хранится в моём архиве. Иногда попадается она мне на глаза и вызывает воспоминания, воспоминания …
Мне не приходилось участвовать в тяжёлых кровопролитных сражениях на нашей земле в 1941 – 43 годах. Тогда я был ещё школьником-старшеклассником. Хотя уже на третий день войны попал под бом-бёжку. Прошёл через оккупацию, видел «живьём» этих наглых немецких оккупантов. Мне и в голову не приходило тогда, что уже почти через год, я уже всерьёз, с оружием в руках встану перед ними.
Я трижды склоняю голову перед теми нашими воинами-героями, которые встали на защиту нашей Ро-дины в те тяжёлые годы. И защитили. Отстояли Москву и Ленинград, Сталинград и Кавказ, и погнали да-лее гитлеровских захватчиков с нашей земли. Курск, Украина и Белоруссия.
Вот это действительно герои, настоящие защитники нашего Отечества. Моему поколению, это 17-18 – летним, пришлось вступить в войну на последнем её этапе – в 44-м и 45-м годах. К этому времени почти вся территория нашей страны была освобождена от немецко-фашистких захватчиков. Нам пришлось освобождать страны Восточной Европы от фашизма. Нам это досталось дорогой ценой. При освобождении Польши, Германии, Румынии, Болгарии, Югославии, Чехословакии, Австрии потери составили более 3-х миллионов человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести (это данные военной статистики), из них только убитыми – свыше 1 мл. чел. Только в одной Польше мы потеряли свыше 600 тыс. чел. Берлинская операция и взятие Берлина нам обошлись в 125 тыс. чел. Это огромные жертвы!
Об этом нам надо помнить всем всегда и везде. И не забывать, чтобы всё прошлое не повторилось.
Вечная слава героям, павшим за свободу и независимость нашей Родины!
ОТКЛИКИ ЧИТАТЕЛЕЙ
М.Л. Звекова (из письма В.А. Крутых) «…Поздравь, пожалуйста, от моего имени всех мужчин-ветеранов и Юримовцев с очередной годовщиной нашей Армии! Пожелай всем здоровья, здоровья и ещё раз здоровья, а остальное приложится!... Сразу хочу поздравить всех, всех женщин с праздником 8-е Марта и пожелать всего самого хорошего, конечно же, и здоровья тоже! Старшим – успехов во всех делах, молодёжи – успехов в учёбе и всем всех земных благ…» С.Ф. Кермин «Поздравляю всех с Днём Великой Победы! Мира, счастья и здоровья всем желаю»
В.Т. Кавуненко
Ветеран труда, работавший во время войны на заводе и приравненный к ветеранам ВОВ.
22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. Отец ушёл на фронт, а я с матерью и двумя младшими сестрёнками остались в г Краснодаре.
Запомнилось лето 1942 года, когда наши солдаты покидали наш город. Со слезами на глазах женщины и дети провожали уходящие части нашей Армии. То тут, то там раздавались голоса солдат о том, что они ещё вернутся в родные края. Мы верили и с нетерпением ждали этого дня. И вот 12 февраля 1943 года этот день настал. Возвращались наши воины уставшими. Люди выходили на улицы и встречали наших освободителей. Несли, кто что мог из еды, и угощали их.
Для всех жителей Краснодара был большой и незабываемый праздник.
С отцом мы поддерживали связь, он регулярно присылал нам письма – треугольнички. Но вот в конце 1944 года связь прервалась и нам прислали извещение о том, что отец пропал без вести. На-ши родные и близкие были в трауре. Я до мельчайших подробностей помню этот страшный день. Единственное мы понимали то, что это постигло многих людей нашей страны.
Но вот наступил 1945 год. В начале марта мы получили от отца письмо о том, что он жив и на-ходится на излечении в госпитале. Нашей радости не было предела, все мы плакали и радовались тому, что отец жив и скоро должен вернуться домой. Я в это время уже работал и хорошо помню свою первую зарплату. Когда расписывался в ведомости у кассира наравне со взрослыми работни-ками и чувствовал себя уже взрослым, хотя был ещё совсем юнцом.
В конце апреля 1945 года прибежала ко мне на работу моя сестра и сообщила о том, что домой возвратился наш отец. Я просто остолбенел от такого сообщения. Быстренько собрался, и сколь-ко было сил, побежал домой. В доме уже были все родственники и знакомые. Все поздравляли отца с возвращением домой, а нас со счастливым днём.
Через несколько дней, т.е. 9 Мая 1945 года было объявлено о капитуляции германских войск и окончании Великой Отечественной войны.
День Победы праздновали все, а у нас был двойной праздник, ещё и то, что вернулся отец жи-вым, хотя и очень больным.
Это оставило неизгладимый след в памяти о Великой Отечественной войне.
Хочу пожелать всем детям, внукам и правнукам не видеть того, что пришлось нам малолеткам пережить вместе с взрослыми в эти страшные годы войны.
Поздравляю всех ветеранов войны и работников завода «ЗИП» с 65–летием Победы над фашист-кой Германией и желаю всем крепкого здоровья на долгие годы.
Дорогие друзья! Давайте в День Победы поднимем бокалы за тех, кто отдал свою жизнь за наше сегодняшнее благополучие и за всех тех, кто ковал Победу на фронте и в тылу!
СПАСИБО ВСЕМ, КТО ПРИНИМАЕТ УЧАСТИЕ В ВЫПУСКАХ «ЛИСТКА ВЕТЕРАНА». Б у д ь т е з д о р о в ы! Д о с л е д у ю щ е й в с т р е ч и!
Пишите, звоните:
Наш электронный адрес сайта в Интернете : www.listok-veterana.ru
350020, г. Краснодар, ул. Рашпилевская, 205, кв.19, тел. 259-07-41 – Крутых Вере Алексеевне
350007, г. Краснодар, ул. Индустриальная, 60, кв. 13, тел. 262-93-36 – Статьевой Ирине Даниловне
Редактор – Карепова Н.А.; E-mail: lv@yurimov.com
